Алёшенька. 8

А

8.

Утро началось с того, что Алёшенька не явился на работу, и бедный Паша, который чувствовал свою вину за пропажу вчерашнего карася, и полагавший, будто исчезновение рыбки вполне могло стать причиной отсутствия начальника, оставил все дела, чтобы выяснить, кто именно был виновен в этом коварном злодеянии?

Трижды в кабинет заглядывали по Алёшенькину душу, и Паша в ту же секунду вырубал монитор, чтобы не увидали, что он смотрит. Узнав, что Алёшеньки нет, они закрывали двери, и Мироненко продолжал внимательно изучать запись с камеры наружного наблюдения в коридоре. С огромным трудом получив доступ, поскольку такие вещи были строжайше запрещены в управлении, он сел пересматривать все, что камера записала вчерашним вечером.

Вот, в 16:52 сам Паша вышел из отдела наверх, за тортами и бокалом шампанского. К кабинету подошла Оксана, глянула внутрь, закрыла двери. Провели закованного в наручники человека в военной форме. Посадили на пол в конце коридора. Конвоир ударил сидящего ногой, второй что-то ему сказал, указывая на камеру. Тот поднял арестованного за ворот на ноги, и повел его дальше, за угол.

В 17:11 к дверям подошел Владимир Владимирович Курицын, отворил, заглянул внутрь. Отошел на секунду, но, вдруг будто передумав, вернулся обратно, зашел и пробыл там полминуты. Все стало понятно. Паша вставил флешку и скачал компромат на старшего лейтенанта. Вообще, такой записью он самого себя подставлял, но зато получал улики в отношении того, кто украл рыбу из трехлитровой банки.

В одиннадцать должно было быть совещание у Вия.
— Идешь? — Спросил, заглянув в кабинет Костик?
— Иду, — вздохнул Паша. — Сейчас, погодь. В сортир только сбегаю.
Мироненко вошел в туалет. У рукомойника стоял, согнувшись, Курицын, и вымывал пальцем из глаза соринку. Паша замер, как будто раздумывая.
— Ты зачем карася взял?
Он взял Курицына за шкирку. Зрелище вышло необычное: оперуполномоченный был на три головы ниже старшего лейтенанта.
— Руки убери.
— А то что? — Спросил Паша.
— Я два раза повторять не буду, — ответил Владимир.
Мироненко не внял его совету, после чего старший по званию согнулся влево, и профессионально ткнул Пашу кулаком в печень. Тот мигом выпустил ворот врага своего, ноги его подкосились, и он скорчился на полу от боли. Владимир Владимирович был перворазрядником по боксу.
— Сволочь, — только и сказал Паша.
Курицын переступил через поверженного противника, поправил прическу, и вышел из туалета.

Полчаса Виктор Фёдорович читал менторским тоном нотации сотрудникам, от которых всех тянуло в сон. Наконец, когда уже начали слипаться глаза, Гонюкович ошарашил так, что весь угрозыск моментально проснулся:
— И последнее. Мироненко и Выхухолев, дуете сейчас за Инопланетяниновым в пятое отделение. Он там сегодня ночевал. Поймали его на кладбище, копал труп. Оформлять не стали, хоть он и серьезно набедокурил. Сторожу «скорую» пришлось вызывать: как увидел ночью гуманоида с лопатой в свежей могиле – упал в обморок. Потому дежурный попросил его на ночь запереть. В воспитательных целях, так сказать. И везете его сюда, никуда не сворачивая. А он пусть дорогой сочиняет мне объяснительную. Все свободны, панове.

Паша и Костик вышли скорым шагом из кабинета.
— Дежурный, дежурный… а кто у нас вчера был дежурный?
— Курицын.
— Вот, гад…

— Молодой человек, а могу я видеть… — Диана поморщила нос от этого странного запаха которым пропахло все помещение, даже не помещение, а все это ужасное строение, и посмотрела в бумажку, — Галю?
— По какому вопросу?
— По личному.
Дежурный поглядел на посетительницу, чуть подумал, словно собираясь объяснить ей, что по личным вопросам судмедэксперты с посетителями не общаются, но вспомнил, что половину денег морг делал на халтурах, а девушка выглядела так, как выглядят самые солидные их клиенты: соболья шубка, увеличенные губы, высокая, под самые небеса, грудь, ногти длинной сантиметра три, и такой густой вокруг себя аромат парфюма, что не выветрится из проходной и до вечера, и потому – набрал номер внутреннего телефона.
— Галя, тебя, — паренек положил трубку аппарата и улыбнулся посетительнице, — через минуту подойдет.
Диана глянула на его улыбку так, будто юноша предложил ей прогуляться по Дерибасовской и, не сказав спасибо, пошла к единственному для гостей кривому стулу.

Они неслись в пятое отделение на всех порах, включив мигалку. Как назло, на переезде опустили шлагбаум и после тягостной для всех паузы, потянулись, наконец, долгие бесконечные пустые цистерны. Товарищи, уверенные, что им придется вытаскивать Алёшеньку из заточения, из цепких лап сокамерников его, немало удивились. Он, как ни в чем не бывало, сидел в дежурке на столе, будто приехал в отделение с инспекцией, пил чай с пряниками и травил байки, от которых половина околотка корчилась со смеху.
— Забирайте уже вашего сатирика, мочи нет, — сказал Пал Палыч, вытирая слезы и держась за живот, — аж пузо болит.

— Отдыхаете, товарищ лейтенант, — сказал укоризненно Паша, — а там Вий лютует. Сейчас будет вам нагоняй. Велел объяснительную писать.
Алёшенька со всеми тепло распрощался. Ночевал он, конечно, не в камере, а на диване в дежурной части, точнее, дремал, когда полицейским не требовалась его помощь. За ночь он успел раскрыть две кражи, нашел велосипед и восемь раз обыграл всех в шахматы.

— Вы меня с кем-то путаете.
— Я вас, девушка, ни с кем не путаю.
Галя засмеялась.
— Послушайте, я не знаю, что вы там себе навыдумывали, но у меня есть молодой, точнее, не молодой человек. С которым я живу, и которого я очень люблю. Уверяю вас, Алёшенька ко мне никакого ровно отношения не имеет. Он просто мой коллега. Он расследует дело, по которому я прохожу судмедэкспертом.
— Так он не у вас вчера ночевал? — спросила вдруг Диана.
— Нет, конечно, — искренне отвечала Галя.
— А где?
— Да откуда ж я знаю, милая?
Диана села на стул и закусила губу.
— А его не было дома?
Диана замотала головой из стороны в сторону.
— Странно.

— Стоп, а куда мы едем?
— Как куда, в управление.
— Нет. Тормози.
Костик остановился у обочины: — Алексей Петрович, я не могу, меня Фёдырыч убьет.
— Нам, Костик, надо срочно дуть на Маразлиевскую. Да, это по дороге, рядом. Высадишь нас. А Вию скажешь, что мы убежали. Что у нас труп там.
— Какой ещё труп?
— Убийство.
— Шутите?
— Нет, Костя, не шучу.
— Ладно, сами выкручивайтесь.
Он выкинул их на Маразлиевской, и поехал на Еврейскую, в управление.

Алешенька подошел к двери:
— Стой на шухере. А я пока открою.
Паша глянул направо-налево.
— Никого?
— Никого.
Алёшенька прислонил пальцы к кодовому замку и нажал нужную комбинацию.
— Как это ты так? — подивился Мироненко, когда они ввалились в шикарную парадную, и скоро заперли за собой двери, — экстрасенсорные способности?
— Нет, Паша. Те кнопки, которые чаше используют – они больше стерты. А где у нас пятая квартира?
— На втором этаже.
— Пошли быстрее, пока не засекли.

Заговорщики побежали по лестнице на второй этаж, подошли к дверям. Алёшенька огляделся, камер нигде не было. Он вытащил из кармана канцелярскую скрепку, скрутил её винтом и всунул в дверной замок. Через полминуты хитрых манипуляций дверь отворилась, и полицейские проникли внутрь. Алёшенька заходил по комнатам.
— А скажи-ка, Паша, если бы тебе надо было убить человека радиоактивным изотопом, куда бы ты его засунул? Так, чтобы это надо было сделать быстро? Чтобы самому не облучиться?
Мироненко зачесал голову, раздумывая.
— Я бы, Паша, прикинулся электриком, и засунул бы его в розетку. А потому, поищи-ка мне отвертку какую-нибудь. Или нож, если отвертки нету.
Алёшенька отодвинул легкую кровать от стены и вынул вилку торшера.
— Ага! Тем более, что она у нас теперь всего на одной гайке.
— На одном шурупе.
— Да, спасибо. Смотри внимательно, Паша. Потом ты повторишь это с понятыми.
Алёшенька взял кухонный ножик, который товарищ передал ему, завернув инструмент в полотенце, чтобы не оставлять следов, открутил винт и снял крышку.
— Все никак не привыкну, что у вас отпечатков не бывает.
— Смотри, — показывал Алёшенька, — ставили её впопыхах, перевернули с ног на голову. Опытный мастер так не поставит. А вот и следы.
Он показал товарищу пару кровавых мазков на необработанной цементной поверхности.
— Снимешь потом с понятыми. Ну, и наших старых добрых товарищей из радиоактивной безопасности привезешь сюда.
— Фонит?
— А что думаешь, я на кладбище делал?
— Всё жду-не дождусь…
— По дороге расскажу, и еще надо будет Вию сочинить. Не хочу ему пока ничего говорить.
Он поставил обратно на розетку крышку, прикрутив её ровно так, как она и была – кверху ногами. Затем придвинул на место кровать. Паша вернул обратно на кухню ножик. Оба еще походили по комнатам, оценивая красоту и примерную стоимость апартаментов.
— Окна на улицу. Три комнаты. Да, за такое можно и дедушку на тот свет отправить. Только, вот, при чем тут Пётр?
Они по одному, чтобы не привлекать внимание, вышли на улицу. Паша подождал Алёшеньку за углом.

— После того, как я пришел в зоомагазин и купил нового карася, — стал рассказывать Алёшенька, — мне пришла в голову идея. Я вызвал такси и поехал не домой, а на Таировское кладбище…
— Кстати, перебью. Я вычислил, кто спер рыбу.
— Да я знаю, Паша.
— И мы с ним сегодня поцапались в туалете.
Алёшенька остановился, и внимательно посмотрел на своего товарища.

Facebook Comments
Shares 0

3 comments

  • kikka innom siden etter en kommentar, som var varslet. kom til bunnen av siden under det jeg trodde var mitt innlegg uten Ã¥ finne noe. men sÃ¥ dæven, vakke det lange fine utduesertt, detaljerte og massive teksten en kommentar. joa fra sjølvaste hÃ¥kon. det mÃ¥ jeg si- skakke bare starte en blogg da ?

Подписаться на блог по эл. почте

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях в этом блоге.

Join 224 other subscribers

Recent Posts