ЧЁРТ И РУБЛЬ. Часть вторая

Ч

2.

Все столпились вкруг, наклонясь, боясь даже дышать, не то чтобы трогать. Перед ними лежал Константиновский рубль, драгоценнейшая реликвия, которых всего в мире было несколько штук. Откуда? Как? Очевидно, что новодел, но такого качества, что все затруднялись. Смотрели лупой, капали раствор, всё выходило идеально и без изъяна. Сперва думали, что литье, но после, присмотревшись, уверились, что – чекан. Но как? Единственное, что могло прояснить, был спектроскоп, который установит дату. Да только всякий опытный нумизмат знал – ничего не объяснит лучше тщательного визуального осмотра. Лопухин уверял всех, что монеты подлинные и никакого сомнения быть не должно, но, впрочем, готов был прийти куда угодно и принести хоть на ядерную экспертизу.

Слух о раритете мигом разлетелся по городу. Полдня в лавку приходили и уходили какие-то люди, вынимали из футляров линзы, вглядывались, цокали языком и исчезали. И после уже становилось тревожно – как с этим идти обратно? Ведь ограбят, непременно изобьют и отберут сокровище. Стало Лопухину страшно, да и всем сделалось страшно. Принялись собираться да расходиться. — Куда ж я с этим денусь? — подумал он громко.

— Может, я тут оставлю? — предложил Лопухин робко.
— Что ты, что ты! — взмолились ему нумизматы.
Пришлось выпроваживаться на улицу.

Всюду уже опустились сумерки. Тени пугали острыми своими углами, отчерченными от столбов брусчаткою. Ветер гулял по Мойке, бренча жестью крыш тревожно и жалостливо. Лопухин двинул к Дворцовой площади, уверенный, что там след его потеряется, и он юркнет незамеченно в свой троллейбус и будет таков. У самого Синего моста подле стал лимузин, из него вылезли крепкие руки, взяли Лопухина подмышку и культурно втянули внутрь. От страха он не мог сказать и слова, в надежде, что его в одну минуту теперь убьют.

Однако ж никто не собирался его убивать. Хоть в лимузине и было светло, но лица против себя Лопухин никак не рассмотрел. По бокам громоздилась охрана. Тихо играла тонкая музыка. Всюду пахло, как в царской ложе оперного театра.
— Вы, пожалуйста, не пугайтесь, — сказал голос. — Мы вам ничего плохого не сделаем, а только наоборот.
Лопухин кивнул и сглотнул молчаливо слюну, дескать, я и не думал бояться.
— Кто бы другой просто отобрал, но это совсем нечестно, да и я не из этих. Лицо пренебрежительно махнуло рукой.
— За вашу монету даю я вам десять тысяч евро. Мы её досконально проверим, и коли правда, то вторую я уже куплю за сто. Итого на нос выходит пятьдесят пять за штуку. Хорошая цена, я вас уверяю. Никто в городе больше такой не даст.

Лопухин от страха не знал, что и сказать. И, кабы предложили ему и в пять раз меньшее, и то бы согласился.
— Годится? — спросил голос с робкой надеждой, что не услышит возражений.
— Хорошо, — молвил Лопухин высохшим голосом.
— Отлично. Давайте вашу монету, — скомандовал голос и продавец послушно такой приказ исполнил.

Охрана подставила ему пластиковый поднос, Лопухин выудил из трусов рубль, и раритет уплыл в темноту, вглубь лимузина на экспертизу. Минуту спустя оттуда одобрительно постучали. Неведомое лицо щелкнуло пальцами. Сбоку раздался выстрел, отчего Лопухин страшно вздрогнул, и перед ними выросла французская бутылка с двумя флюте под шампанское.

— Предлагаю отметить выгодную сделку, — сказал бодрый голос, и они чокнулись. Рука, державшая бокал, выплыла из мрака, и Лопухин увидал на безымянном пальце перстень с брильянтом такого внушительного размера, что, казалось, он принадлежал самому римскому императору.
— Вот только скажите мне, откуда они у вас?
— Чёрт принес, — сказал правду Лопухин.
— Остроумно, — захохотало лицо из темноты.

Передали конвертик. Охранник вручил его Лопухину, тот пересчел, спрятал во внутренности одежды и заволновался: — Где это мы едем? — в окне ничего не было видать.
— Не беспокойтесь, вас довезут прямо к дому.

«Откуда же они знают мой адрес?», едва было успел он тревожно подумать, как лимузин встал, двери его растворились и гостя ловко выпроводили вон, успев сказать на прощание только: — Мы с вами свяжемся.

Он погодил, чтобы автомобиль уехал, поднялся на этаж, сел, смахнул пот и глубоко выдохнул. Полвечера Лопухин не знал, куда ему спрятать деньги и вторую монету. Пробовал в морозильник, в книги, в лейку, в вязаные носки, в кадку с цветами, в стул, в бутылку, в банку с мукой и даже в унитаз, наконец, нашел такое место, в которое воры никогда не догадаются. После побежал в магазин, где купил не один, а два пакета вина, и всякой к нему закуски: корейской моркови, кислой капусты, мочёных яблок и черемши.

Накрыл стол, и стал ждать дорогого своего товарища, чёрта. А тот не замедлил ждать. Выплыл из зеркала, едва не спотыкаясь в копытах, ибо уже был слегка подшофе.
— Здорово, любезный приятель, — вскричал анчутка и товарищи обнялись, будто не виделись целую вечность. Сели праздновать. Выпили, закусили и долго вели беседы о греческой трагедии, и бес стал ему цитировать по памяти Еврипида, из утерянного. А Лопухин, дурак, чем записывать, лишь только вполуха слушал, думая о новой монете.

— Слушай, — говорит ему чёрт, — а что же ты бобылём живешь? Разве бросила тебя твоя половина?
Лопухин горячо вздохнул и вытер полотенцем набежавшие на ресницы слезы.
Бес положил ему на плечо руку и дружески потрепал:
— А давай мы тебя женим?
— Как? — спросил Лопухин, ибо был от природы робок и страшно деликатен с женщинами. До той дурацкой степени, что становился им даже отвратен, что не мог ударить по щекам или отхлестать полотенцем по сиськам и ягодицам.
— Очень просто, — сказал чёрт. — Вот тебе адрес. Езжай туда, там тебя будет ждать суженая.

Лопухин глянул в бумажку, нарисованную бесом: «Пермская область, г. N-ский, ул. 19 партсъезда, д. 42, кв. 7. Оля», и почесал затылок. Честно говоря, он и не планировал так долго выбираться вон из города. В планах он уже видал себя миллионером. Если чёрт каждый день будет ему носить рубль, то Лопухин за месяц сделает себе капитал в полтора миллиона. И на те деньги вылезет из своей дыры и купит машину и дачу за городом. А если два месяца – так тут и страшно помыслить. А коли полгода? От такого кружилась голова и пробирал озноб. И там уже и были женщины, такие, как в журналах, лоснящиеся задом, с длинной ногой, острой грудью, царапающей изнутри одёжу сосками, точёными чертами и волосами, зарывшись в которых, забываешь, как тебя зовут.

Но крепко раздумав, Лопухин спорить не стал, ибо смекнул, что как бы его не погубила жадность. Да и никто в день по полсотни платить не будет. И не стоит ли попридержать сейчас аппетиты? И только чёрту согласно кивнул, дескать, так и быть, и я к ней еду. К этой Оле. Вылакав сверх меры, оба упали враскорячку и захрапели. А поутру Лопухин вместо рубля нашел на столе самолётные билеты до Перми. На сегодня. Всплеснул руками и побежал в ванную мыться перед невестой.

Facebook Comments
Shares 0

Комменты

Подписаться на блог по эл. почте

Укажите свой адрес электронной почты, чтобы получать уведомления о новых записях в этом блоге.

Join 225 other subscribers

Recent Posts