Почему не исчезнут курьеры

Standard

Представьте себе современного фермера Техаса, выращивающего корову. Эту корову ему в магазин не продать. Коровы сетям не нужны. Ни живые, не мертвые. Гипермаркету нужна не корова, а пакетированный товар в коробках: 50 кг субпродуктов, 100 кг резаной говядины второго сорта и 30 кг высококачественных стейков, причем не в вырезке, а уже расфасованных. И этот фермер отдает свою корову в специальную службу, которая ее убивает, увы, и разделывает на 2 половины, и замораживает их. Потом эти половины везут в другой конец страны или даже земного шара, где имеется горячий цех и обвальщики, и они огромными ножами разделывают полутуши и пакуют их, а жилы, жир и неликвид пускают на колбасу. Потом это уже поступает в сеть, куда приезжает покупатель на автомобиле с детьми, и ходит по огромному магазину, как по музею.

Так вот, скоро этого магазина уже не станет, и покупатель никуда не поедет. Он будет кликать мышкой, выбирая товар на каком-нибудь аналоге амазона или на самом амазоне. И эту колбасу ему будет привозить курьер, и большинство людей уже так и живет. Чтобы привозить колбасу и другие товары, в том числе и непродовольственные, нужны курьеры. Какое-то количество будет доставляться с помощью дронов, конечно, и возможно, что скоро дроны будут передвигаться в небе, как автомобили на земле – с помощью специальных служб, воздушных ГАИ и светофоров и по определенным маршрутам. Но значительное время еще мы будем иметь бум курьерских служб и служб доставок.

В идеале, конечно, между этим фермером из Техаса и интернет-магазином вообще исчезнут все переходные звенья. То есть, корова будет поступать в интернет-магазин, а выходить оттуда, условно – посредством значительного развития робототехники, набором стейков, кусками кожи для обуви, мешком с костной мукой и лакированным черепом «африканской газели» за $9.99 дорогому супругу – на День благодарения. Все это приведет к высвобождению огромной армии сотрудников переходных звеньев, и на каком-то этапе, возможно даже, трудоустройству их в качестве курьеров, что существенно скажется на их доходах.

Как сделать так, чтобы изменение экономической модели не ударило по этому перепрофилированному в курьера персоналу, или по условному фермеру Техаса? Сам фермер, конечно, слабо понимает, к чему все это приведет. Он голосовал за Трампа, и уверен, что Трамп все повернет «взад», то есть, остановит научно-технический прогресс и сломает всех роботов. В отношении огромной массы людей, постепенно теряющих работу и не имеющих возможности интегрироваться, фермер будет категоричен: «плевать и пусть подыхают». Проблема в том, что люди добровольно подыхать не хотят, они хотят есть, и кормить своих детей. Поэтому с некоторой долей вероятности эти люди возьмут в руку монтировку и проломят фермеру из Техаса голову, чтобы поживиться его кошельком и зарезать его коров себе на обед. Наивная уверенность, что фермера спасет дробовик, с которым он не расстается даже в своей постели, к сожалению, лишена основания. Потому, что на каждый болт с левой резьбой всегда найдется крутая гайка. На дробовик – пистолет, на пистолет – автомат, на автомат – пушка, и так и далее.

Какой же выход придумало человечество, чтобы минимизировать потери от изменения экономической модели мира, в которой на смену вертикальному типу организации производства приходит горизонтальный? Пока, увы, никаких. Пока оно примеривается, прогнозирует и пробует различные инструменты, например, такой, как Basic income. Как будет работать этот инструмент – неизвестно, и будет ли он работать – тоже непонятно? Главная задача, которую ставят правительства стран, пытающиеся решать проблему на опережение – это просвещение населения.

К сожалению, Брексит и выборы Трампа в США показывают, что проблема с просвещением не такая уж простая. Потому, что в попытках проведения экономического ликбеза и объяснения гражданам тенденций меняющегося мира и предложением способов решения таких проблем, правительствам приходится сталкиваться и противостоять целенаправленному вмешательству иностранных государств. Как, в частности, произошло в Европе и в США, где Россия с 2015 года активно вмешивается в политические и выборные процессы для решения своих политических задач: формирует новый коминтерн, организует свои группы влияния, засылает спецагентов и устраивает кибердиверсии.

А уже эти группы влияния через пропагандистскую машину Кремля легко убедят обывателя, что Basic income придумали бездельники – либералы и социалисты, чтобы не работать, и жиреть за счет несчастного фермера из Техаса. Эти простые и понятные слова ложатся на благодатную почву: простака несложно одурачить. Он гораздо легче поверит, что пирамиды придумали инопланетяне, чем будет вдаваться в специфику инженерной мысли Древнего Египта.

The Decline of the America

Standard

С изобретением сети интернет, с развитием социальных сетей и мобильных приложений человечество столкнулось с глобальными преобразованиями, которые потрясли сами его основы. Человечество видит и чувствует, что происходит слом мирового общественного порядка, изменяются социальные связи, идет крушение привычного уклада жизни.

Большая часть общества дезорганизована и напугана. Принципиально изменился сам стиль хозяйственного производства. И это не только развитие робототехники. На смену привычным экономическим схемам пришли совершенно иные способы организации труда. Вместо вертикальных типов производства с руководителем, менеджерами и рядовым персоналом, появились горизонтальные, работающие по принципу стартапов, или использующие аутсорсинг. Вместо колоссальных капитальных расходов основным активом такого хозяйствующего субъекта становится технология, оригинальная разработка, идея.

Болезненная реакция общества на глобальные изменения не замедлила себя ждать – голосование по Брексит и выбор Трампа. Некоторые ошибочно связывают это с процессами, которые лежат на поверхности, однако причина гораздо глубже и не столь очевидны. Поводом для болезненной реакции общества явились вызовы, которые брошены старой экономической системе. Фермер из Техаса боится не иммигранта мусульманина. Конкуренцию ему составляет не мексиканский посудомойка, а индийский программист, открывающий свой бизнес в Силиконовой долине.

Некоторые возразят: продукция фермера не имеет прямого отношения к калифорнийскому стартаперу, они никак не связаны друг с другом. Это заблуждение. Общественные связи имеются, просто они недостаточны очевидные.

Новый тип производства меняет всю инфраструктуру, связанную с привычным укладом жизни. Например, мы все привыкли к тому, что старый тип производства подразумевал работу в определенном месте, на фабрике, на заводе, в офисе. Новый экономический тип производства способен обойтись без присутствия сотрудника не только в офисе, но и даже в стране, где расположено предприятие нового типа. Соответственно, изменяется и вся экономическая структура, которая формировала такой тип: доставляла работника к месту работы (транспорт, в т.ч. общественный), обеспечивала систему общественного питания (кормила персонал), предоставляла ему рабочее место (аренда производственных помещений) и т.д.

Изменения настолько глобальные, что рвутся все привычные связи, все системы отношений. Один фактор влияет на множество процессов, связь с которыми неочевидна, особенно для обывателя, привыкшего давать простые объяснения сложным процессам. Научный анализ этих процессов способен предугадать дальнейшие изменения в обществе, выявить направления движения не только в прикладном, но и в фундаментальном плане.

Конец фильма

Изображение

Дорогие друзья! Из дер. Реутово пришло печальное известие. На седьмом году жизни трагически погиб всемирно известный мальчик Алёша Ступин. Папа Алёши, похваляясь перед друзьями, уверял, что его сын – настоящий мужик, и сможет выпить стакан водки назло врагам России. С ним стали все спорить, и говорить, что – нет, не сможет. Мальчик не мог подвести отца, поэтому выпил этот злополучный стакан через силу. И ему все говорили: «молодец, Алёшка! Весь в батю!» Затем ему стало слегка не по себе, так как раньше он водку никогда не пил. Прибывшая почти сразу же, спустя четыре часа, «скорая» уже ничем не могла помочь маленькому художнику. Алёша скончался, так и не приходя в сознание. За свою короткую жизнь маленький карикатурист нарисовал 438 картинок. Все они хранятся в частных коллекциях и музеях мира.

Конец фильма

Конец фильма

Волшебное путешествие в Согдиану. 3

Standard

3

Я лежал последнюю ночь в своем гамаке, сплетенном из девичьих кос, в котором привык тут спать на морской манер, курил трубку, чертил в голове планы и смотрел на звезды. Тут меня живо одернут, что нет в аду никаких звезд, потому что геенна внутри земной коры, а не на небе. В самом же деле это чепуха. Все, кто там был, знают, что преисподняя расположена на Луне, потому там вечно темно и звезды. А грешные души лезут сюда с Земли по веревочным лестницам, и это – первое наказание, от которого они покрываются липким потом: как посмотрят вниз – так живо душа уходит в пятки.

Я решительно никуда не хотел нестись, ни в какие Гималаи. Но у меня совершенно не было выбора, ибо такой путь мне уготовила сама судьба. Герои древности, гильгамеши, былинные богатыри, иваны-дураки, рыцари в блестящих доспехах, чешуйчатые драконы о трех головах, и всякие прочие, которых неведомые силы влекли в поход, всегда имели выбор. Хоть их и брали за шкирку, снимали с печи и гнали за тридевять земель в тридесятые царства несчастные любови, сыновий долг, служба царю-батюшке, поиски жены или совсем уже какой вздор – расплавить золотое кольцо в жерле вулкана, но у них у всех было, из чего выбирать. Идти, или оставаться.

Ведь даже если их не вытянуть ни за какие коврижки, они могли, в крайнем случае лечь уже и умереть: баста! режьте нас! мы никуда дальше не поскачем! У меня ж не было и такого варианта: нечистые силком выпроваживала меня из ада. Никакой тебе совсем свободы воли. Кроме, как отправляться по Всевышнему приказу поутру в путь. По указу Бога, но по маршруту чёрта: вот так дела!

Что за напасть такая? Отчего я должен тащиться сначала в Голконду за принцессой, которая не желает отправляться путешествовать на край света, затем в Гондар за ключами от гроба, где меня совсем не ждут тибетские махатмы, и только после того, в – Согдиану? Нельзя ли как-нибудь сократить путь?

«Ну, положим, принцесса влюбится в меня из-за моей чудовищной неотразимости», — тешил я свое тщеславие, совсем забыв, что стал уже не красавец, пытающий связанных грешниц, а бесплотный дух с дыркой в боку от разбойничьего ножика. «И она, — наивно думал я, — удерет со мной, влекомая несчастной любовью». А я, верите ли, был на такие художества большой мастак, и неспроста очутился в аду за свои выкрутасы. Но как мне тащить её за собой?

Ведь от Голконды, уверял бес, до Согдианы тысяча миль непроходимых джунглей, кишащих саблезубыми тиграми, болота с малярийными комарами да ядовитыми змеями, безводные пустыни, где белеют кости несчастных путешественников и бродят по развалинам джинны, высокие горы с вечными снегами, да воинственные племена кровожадных разбойников. Впрочем, нет, я все перепутал, сначала мне лететь за лодкой или за крыльями. Или пока не сотрут в порошок?

Все это крутилось без толку в моей голове, мешая совсем выспаться перед дорогой. Чемодан мой был тщательно собран, как мы вернулись с чёртом из таверны. Я высыпал из него всякое барахло, и сложил только самое необходимое, что пригодилось бы в долгом путешествии.

Теперь в нем хранились: огниво и курительный запас на полгода. «Одиссея» Гомера. Набор метательных ножей, выточенных из бесовских вил. Золотые столовые приборы на двенадцать персон с щипчиками для крабовых панцирей. Оригинал Джоконды работы Леонардо. «Смерть короля Артура» сэра Томаса Мэлори в атласном переплете. Изумительный теплый красный свитер из шерсти Цербера. Сломанный барометр. Ящик золотых монет. Амулет из зубов тов. Сталина, выдранных мною собственноручно. Часы с кукушкой. Бархатный фиолетовый камзол с брильянтовыми пуговицами. Статуэтка голой балерины, сидящей в непристойной позе. Набор масляных красок и кистей. Коллекция кожаных плетей. Мраморный бюст Клеопатры. Каминная бронзовая кочерга. Опасная бритва с помазком. Мешочек разнообразных семян. Пятнадцать колод игральных карт. Три кило великолепного копченого сала. Моток рояльных струн, и подзорная труба десятикратного увеличения. Я был экипирован ничуть не хуже Робинзона Круза перед его поездкой на необитаемый остров.

Я все никак не мог уснуть. Мне надоело бесплодно гадать, я плюнул, затушил трубку, вложил её в череп, который служил мне подставкой, прогнал из кровати грешную душу, мою любимицу, которая в нарушении устава часто утоляла мне голым задом зудящие от непрестанного желания чресла, и натянул на голову походный плащ.

Поутру, задолго до побудки, я встал, сделал, как водится, зарядку, умылся, побрился, причесался, съел бифштекс с кровью на завтрак, запил говядину кальвадосом, получил в бухгалтерии окончательную справку и приготовился в дальний путь. Я распрощался со своими грешницами, и они завыли от горя: никто не наказывал их никогда с такой великой любовью, и никогда пытка не была им в такую радость.

Я вернулся в казарму и облачился в походный розовый китайский шелковый костюм, которому сто лет не будет сносу. Намотал портянки, да натянул кожаные сапоги с медными подковами. Накинул тонкий плащ с кровавым подбоем, что будет мне служить одеялом в дороге, надел долгополую шляпу и взял посох. Дневальный проводил меня до железных дверей. Мы обнялись напоследок.
— Прощай, бес, — сказал я.
— Постой, — молвил мне чёрт. — Я не сказал тебе самого главного. Куда ж ты, братец, в таком виде? Я так просто тебя отпустить не могу. Извини, дружище.

Прежде чем до меня дошел смысл его слов, он поднял в воздух лапы, начертал когтем талисмановы знаки, проговорил заклинание, и я в одно мгновение превратился в лисицу. Мои пожитки пропали, и все мое шелковое одеяние обернулось вдруг медной красной шерсткой, моей новой шубой. Я закрутился вокруг себя, пытаясь догнать собственный хвост.
— Куда же мне теперь деться, бес? — вскликнул я человеческим голосом, проклиная такое его предательство.
— Беги сначала к Трефовой королеве, братец, — молвил чёрт, — счастливого пути!
И запер преисподнюю накрепко на глухой замок перед самой моею мордой.